Татьяна Черниговская: «Интернет, мозг и «жидкий мир»

Просмотров: 1273

Журнал Sanatate: Выдержки из лекций Татьяны ЧерниговскойНаш мозг по сложности равен Вселенной

Так считает Татьяна Владимировна Черниговская, известный советский и российский ученый в области нейронауки и психолингвистики.

В Интернете выложены видеозаписи самой популярной лекции Татьяны Черниговской «Интернет, мозг и «жидкий мир».

Лекция длится два часа и требует напряженного внимания, поэтому наша редакция решила познакомить своих читателей с тезисами этой популярной лекции.

Может быть, эта лекция не перевернет мир, но поможет нашим читателям взглянуть на него иначе. «Наш мозг, – объясняет Татьяна Черниговская, – это 100 миллиардов нейронов. У каждого нейрона от 10 до 50 тысяч связей с другими нейронами. Если подсчитать все нейроны и их связи, возникает цифра, недоступная нашему пониманию. Наш мозг и Вселенная – это самое сложное, что нам известно. Если нейронная сеть неправильно работает, она сама порождает сигнал. «Неправильный сигнал» – это галлюцинации, порождаемые мозгом. Человек их воспринимает как самую настоящую реальность.

Татьяна Черниговская
Татьяна Черниговская
советский и российский ученый
в области нейронауки
и психолингвистики

Да, наш мозг может создавать свои миры. Причем иногда они более зримы, чем окружающий нас материальный мир. «В молодости практиковала в сумасшедшем доме, – продолжает Татьяна Черниговская. – Человек в белой горячке вполне реально видел чертей. Я его спрашиваю: «Сколько ты их видишь? – Восемь, вон они бегают по столу, зелено-коричневые. – Пахнут? – Еще как! Серой, серой пахнут! А голоса какие противные – трескучие».

Каково – и черти есть, и запахи, и голоса! Полномерный образ, созданный мозгом. А в реальности – ничего!Это человек в белой горячке. Но человечество уже заигралось в виртуальные миры. Есть прогноз, что к концу 2020-х годов, то есть совсем скоро, человечество запутается, перестанет отличать, где реальный мир, а где виртуальный. Почему? Да потому что мы живем не только в материальном мире в отличие от животных, мы живем в мире символов, образов и мыслей. Искусство тоже символично. Считается, что оно изображает жизнь. Нет, оно ее творит. Я терпеть не могла Наташу Ростову. Но это же всего лишь образ – буковки, буковки…

Тот же Рахметов – литературный образ романа «Что делать?», который спал на гвоздях. Едва роман вышел из печати, тут же у литературного персонажа Рахметова появились реальные последователи – пытались спать на гвоздях. Вывел Тургенев образ «тургеневской девушки», пошла волна – все стали подражать «тургеневским девушкам» – легкоранимым, впечатлительным, с которыми все носятся и опекают. И вообще, нет книги как таковой. Все зависит от того, кто и когда книгу читает. «Тихий Дон», прочитанный в год первого выпуска, это одно.

Просмотрели фильм «Тихий Дон», прочитали книгу – другой. Когда стали сомневаться, Шолохов ли автор романа, – третий. Когда сказали, нет, автор всё-таки он, – четвертый. При этом каждый воспринимает «Тихий Дон» по-своему. Поэтому, сколько читателей, столько и «Тихих Донов». Еще недавно считалось, что между нами и шимпанзе очень маленькая генетическая разница – 99% с долями полного сходства. А потом оказалось, что эволюция в развитии некоторых наших геномов шла в 70 раз быстрее, чем у шимпанзе. Это лобные доли, которыми мы думаем и совершаем логические операции, выстраиваем прогнозы. И оказалось, что между нами и шимпанзе 118 генов с полными отличиями. А у шимпанзе с птицами – всего 2.

Есть ген, который отвечает за наш язык. Если он нарушен, интеллект не страдает, но человек не может уяснить, чем отличаются «стол» и «столы». Всего одна буковка. И этот ген языка есть у всех животных. Но говорим только мы – люди. Разница оказалась в количестве аминокислот. Провели эксперимент. Перенесли мыши человеческий ген языка. Болтала без умолку, на своем, на мышином. А так как этот ген нашли у неандертальцев, то, выходит, что они могли говорить.

Порядка 75 тыс. лет назад произошел психологический взрыв: люди стали способны к логическому многоэтапному планированию, смогли выстраивать цепочки логических операций. Потом появилась музыка. Потом это потребовало закрепления – письменности, живописи, нотных знаков. Потому что наши знания, наши достижения записаны в нейронной сети нашего мозга, и всё это уходит с нами.

А чтобы не ушло, знания оставлялись во внешней памяти – тексты, скульптура, технические разработки. Научившись выносить за пределы мозга свои знания и развивая эту способность, человек развивал и свой мозг. Но Александрийская библиотека – громадное хранилище древних знаний и культуры, сгорела, а вместе с ней и очень большая часть накопленных знаний Древнего мира.

Вы считаете, что современная техническая память более надежна? Сколько информации хранится в «облаках», которые непонятно где находятся… Или сами жесткие и переносные диски, или другие накопители информации… А теперь, представьте, – нет электроэнергии, и где наши накопленные знания?

Обучение меняет мозг физически – значительно расширяется нейронная сеть.

«Раньше, когда я писала диссертацию, – продолжает Татьяна Владимировна, – была проблема, где найти нужную информацию. Теперь проблема – куда деться от информации, и она постоянно прибывает. Из-за доступности информации потерялись ориентиры, люди смотрят не на ценность и полезность информации, а на ее новизну, глубоко не вникая в саму суть.

Человек не вникает в информацию, а просто скользит по ее поверхности». Так сформировалось «поколение Google» – скользящее по поверхности. Личность, сканирующая мир, не вникая в его суть. Так скользить или учиться? Обучение меняет мозг физически – растет нейронная сеть. Информация, выложенная в Интернете, может быть не только полезной, но и ложной. Она может прямо влиять на наше сознание.

Пока мы не скажем детям: если нужна информация по истории, – смотрите вот этот список сайтов. По биологии – этот список сайтов. И сказать может только специалист. «Википедия? Забудьте Википедию. Я туда захожу, – продолжает Татьяна Черниговская, – когда забываю рецепт нужного мне соуса. Если ошибка в рецептуре, ничего страшного, я испорчу только соус. С остальным хуже».

Человеческий язык – это не только коммуникация. Язык был с оздан не для коммуникации, а для мышления. Самое хорошее средство коммуникации – азбука Морзе: что отстучал, то и получил. Для коммуникации язык плох. Чему он нас хорошо научил – это врать. Но мозгу это очень дорого стоит. Потому что мозг как бы идет двумя дорогами – реагирует на информацию, которая сообщается, и контролирует то, что есть на самом деле.